Пятница, 13-ое или не ходите дети в режиссеры

Говорят, сны с четверга на пятницу сбываются...
Не знаю, не знаю, но сегодня я встал с тяжелой головой и мокрый...
Нет, не от ужаса, а от страшной духоты.
Последние годы в Москве совершенно невозможно жить, особенно летом.
А тут как назло вызвали на переговоры по поводу сценария фильма «Тайна черной Медведицы». Замечательная история, между прочим, редактор кричала в трубку, что просто-таки русский «Индиана» Джонс...
Кто же знал, что через три месяца грянет финансовый кризис и российского кина опять не станет.
О чем это я?
Вхожу в вагон метро, и все разумные и прекрасные мысли вмиг улетучиваются — нет, не от привычно хмурых взглядов, а от струящихся по вагону ароматов.
В ранней молодости, улыбаясь во весь рот, я влетал в вагон и громко так провоизглашал: Ребята, когда мыться начнем?!
Правда, один раз чуть не схлопотал...
Нет, конечно, реклама отупляет, но с другой стороны, уничтожающая реклама прокладок сделала свое дело, и наши мадамы и мамзели начали следить за собой, а вот с самцами просто катастрофа!
И вот, когда, окончательно одурев от подмышек сорокалетнего коротконогого самца в клетчатой рубашке, я был готов рухнуть в обморок, мой меркнувший взгляд ослепили знакомая лысина и пронизывающий взгляд карих глаз пробирающегося ко мне мужчины.
«Боб? Горбунов? Так он вроде в Испании...»

— Был, да сплыл.

— Какими судьбами, Борюся, в отпуск или насовсем?

— Еще не решил. — И заметив в моих глазах застывшую тоску, он улыбнулся: — Десять лет прошло, а ароматы все те же. Завтра улетаю в Мадрид, осенью вернусь и позвоню.

Десять лет назад, как раз накануне дефолта, наш с Борей однокурсник по режиссерскому факультету ГИТИСа Хосе Луис Чека Понсе, по прозвищу «Понсюк», пригласил Бориса в Испанию попреподавать в его театральной школе месяцок-другой, тот с удовольствием согласился, так там и остался. Даже, говорили, женился на испанке.
В конце сентября, когда я и думать о нем забыл, раздался звонок, и Боря бодрым голосом сообщил, но затаенная грусть от меня не ускользнула, что он вернулся в Москву, так сказать, с концами.
И дней через десять мы встретились.

— Можешь не отвечать, но почему ты вернулся один?

— Видишь ли, Федот...

— Господи, меня уже давно никто так не зовет! — На моих глазах невольно навернулись слезы умиления.

— История банальна и стара, как мир. Нет, Сандра Изабель прекрасная женщина, тонкая, нежная, в меру ироничная, но...

— «Но»?..

— Но, во-первых, я никогда не понимал ее увлечение мистикой, а в последнее время ее вообще потянуло на вуду... Однако и это можно было бы пережить, но утеряно самое главное — вдохновение любви, а без него, сам понимаешь, все когда-нибудь да умирает. И это не главное. Я несколько раз привозил ее в Москву в надежде, что она сможет адаптироваться к русской жизни, но ей просто-напросто не хватает здесь солнца. А жить на две страны, извини. К тому же за десять лет в Мадриде я убедился в том, что русский человек может жить везде, а в России только и исключительно он, и больше никто.

— Вижу, ты еще не отошел, поэтому вернемся к «нашим баранам», то есть к театру. И чем ты там, в солнечной Испании, занимался столько лет?

— Главным образом старался привить на испанской почве систему Станиславского, а с продвинутыми пробовал идти чуть дальше — к Михаилу Чехову, но...

— Опять «но»?

— Культура у нас все-таки разная. Не могу утверждать, как Задорнов, он больше меня поездил, да и профессия у него другая — он наблюдатель... Так вот, не могу утверждать, что они все там поголовно тупые, они — другие. Они привыкли демонстрировать, представлять, а не вживаться и перевоплощаться, иными словами, они создают этакий пунктир роли, а не саму роль, в нашем классическом представлении. Причем такой способ существования у них записан как бы в генетическом коде, поэтому ты сколько угодно можешь с ними репетировать, будет даже получаться, но стоит начаться спектаклю — все, кранты, опять поперло, а выбить привычку разговаривать руками практически невозможно... А может, и не стоит. Пусть они лучше приглашают наши театры и восхищаются нашим непревзойденным искусством перевоплощения.

— Не стал бы питать иллюзий по поводу нашего нынешнего театра. Знаешь же, у нас любят обезьяничать, поэтому ты будешь изумлен таким количеством «пунктиров», что у тебя последние волосы встанут дыбом. Сейчас время дилетантов, причем воинствующих дилетантов. Можно закончить какой-нибудь Ростовский университет или вообще ничего не закончить, позаниматься в студенческом или народном театре, а потом в одночасье стать «гуру» современного русского театра и просвещать нас неразумных, пять лет с утра до ночи «грызших» ГИТИС, что психологический театр давно умер, что сейчас надо заниматься синтетическим театром, но, главное, чтобы зритель был доволен... и так далее и тому подобное. А ты говоришь — перевоплощение! Куда там, они даже не понимают, что это такое. Скоро в театрах начнут поп-корн продавать. По крайней мере, если тот же Табаков вдруг решит или ему подскажут, что это будет давать доход, то в МХТ поставят автоматы для кукурузы.

— В синтетике обычно сильно потеют, поэтому там, на прогнившем Западе, теперь все стараются носить естественные и экологически чистые материалы.

— Твоя ирония понятна, но факт остается фактом, поэтому всякие Серебренниковы и Чусовы правят сейчас бал. Сидят, извини, на унитазе в теплом евротуалете и придумывают всякие заморочки, а потом называют это поисками новых форм. Даже нашего Женовача почти задвинули с его неизбывной любовью к классической драматургии и литературе.

— Как, кстати, поживает наш Сергей Васильевич. Зубы вставил?

— Вставил и облысел, как ты. Женовач в полном «шоколаде» — у него теперь собственный театр.

— Да уж Сергей Васильевич всегда отличался непобедимой провинциальной мудростью, и пока мы, как одержимые, старались что-то доказать пребывавшему в глубоком климаксе Петру Наумовичу, он тихо отрабатывал свои приемы, согласно кивал на грозное шевеление усов и бровей Фоменко и дружил с "колобками«-театроведками, которые впоследствии и сделали его почти «великим». Однако все, что я видел в его воплощении это лишь оттачивание его же однажды придуманных ходов и приемов с последующими их вариациями.

— А еще он профессор и заведующий кафедрой режиссуры ГИТИСа, ныне РАТИ — Российской Академии Театрального Искусства. Чему ты смеешься?

— Да тому, что в свое время отговорил ректора ВГИКа переименовывать институт в академию — Российская Академия Киноискусства — сокращено РАК. Но это так, к слову. А смеюсь я над тем, что для человека, который видел спектакли Г.Товстоногова, А. Эфроса, А.Васильева, А Гончарова, того же еще вменяемого Фоменко и прочая, прочая... И, заметь, не только видел, но и имел счастье общаться с этими великими мастерами сцены, так вот, для меня услышать, что Сергей Васильевич Женовач профессор и заведующий кафедрой режиссуры — смешно, что при всем том не умаляет достижений Сергея, он молодец — сам себя сделал, правда, в ущерб некоторым простым вещам, но это его выбор.

— И все же не забывай, что нынешний гений русской режиссуры — это наш Петр Наумович Фоменко.

— Теперь в твоем посыле слышится ирония? Или мне показалось?

— Чуть-чуть.

— Честно говоря, не могу назвать его «нашим».

— Это почему? Ты, как и я, учился у него, значит — он наш учитель, а мы его ученики.

— Никогда не отказывался от того, что он был моим мастером, а вот учителем, этот вопрос для меня весьма и весьма спорный.

— Это в тебе старая обида говорит, потому что в отличие от нас он все пять лет бесконечно третировал тебя.

— И даже, если помнишь, просил меня добровольно уйти с курса?! Я тогда в первый раз ломанулся во ВГИК, к Хуциеву, меня ему порекомендовала Лидия Николаевна Федосеева-Шукшина. Кто же знал, что не пройдет и двух лет, как я буду там преподавать, и тот же Хуциев, а потом и Баталов будут предлагать мне работать на их курсах. Но тогда в союзе кинематографистов случилась революция, и я угодил под общую гребенку, «срубили» всех переходников Бондарчука, а заодно и меня.

— Ты ничего не рассказывал.

— А зачем? Делиться надо радостью, а не проблемами. Так что, обиды на Петра Наумовича у меня как таковой нет, даже за то, что на пятом курсе, перед самым дипломом, он решил-таки меня отчислить. «Вот неймется человеку! Совсем сбрендил на старости лет!» — в сердцах подумал я и уехал ставить дипломный спектакль, а поставил целых два. Кстати, он пытался меня и на защите диплома добить, но меня Борис Гаврилович Голубовский отстоял. Ну да ладно, это дело прошлое. А не «наш» Петр Наумович потому, что практически отказался от нашего с тобой курса — нас нет, кроме Сергея Женовача да еще, может быть, Сергея Качанова, и во всех официальных источниках его педагогическая деятельность ведет свой отсчет с того курса, который сейчас составляет костяк его театра.

— Ты будешь смеяться, но Сергей Якубенко с их курса рассказывал мне, что не было семестра, чтобы он не вспоминал о тебе, хмурил брови, почесывал нос, грозно шевелил усами, а Каменькович его еще и подкалывал.

— Занозой я оказался, да и не только я, поэтому после нашего уникального курса — а у нас что не персона, то индивидуальность, он и набрал малолеток, чтобы они смотрели на него как на бога и не спорили, а внимали. Если кто-то и чему-то нас с тобой научил, так это Роза Абрамовна Сирота, а не Фоменко. И еще: у того же Марка Захарова схватает чувства юмора и самоиронии просто делать хорошие спектакли и не претендовать в отличие от нашего шефа на гениальность. Количество трюков и режиссерское обаяние или, как он любит говорить, режиссерская заразительность отнюдь не свидетельствуют о гениальности Петра Наумовича. Когда я работал в театре Гоголя, то дружил, да и дружу до сих пор с Ольгой Науменко (Галя из «Иронии судьбы») и ее мужем Сашей Скворцовым (лауреат Государственной премии за спектакль «Берег» по Ю.Бондареву)... Так вот, она мне говорила: Знаешь, Боря, почему я хорошая актриса, а Алиса Фрейндлих гениальная? У меня двадцать пять штампов, а у Алисы — сто. Так и с нашим шефом: штампов завались, а образности нет, той какая была у Товстоногова и Эфроса, они ведь ставили конкретную пьесу, искали к ней ключ, а не приспосабливали ее под свои, пусть изощренные, но трюки. В чем наш Фоменко гениален, так это в поэтическом театре, но это тоже объяснимо: музыкант как-никак, правда, несостоявшийся. Наша «Пиковая дама» на ТВ была просто супер, хотя с визуальным воплощением можно и поспорить. Ну да ладно, Бог с ним, с Петром Наумовичем, я ему благодарен хотя бы за то, что он меня все-таки не решился выгнать.

— Возможно, ты и прав, не во всем, конечно, но... В прошлом году мои старинные друзья по энергетическому институту с таким восторгом начали смотреть по «Культуре» ретроспективу спектаклей Фоменко, однако уже третий спектакль не смогли даже досмотреть. В чем дело? спрашиваю я. А в том, отвечают, что за бесконечными трюками напрочь исчезает всякий смысл.

— Вот именно смысла он всегда и боялся, поэтому и начал ломать наших дипломных «Игроков», но, к счастью, недоломал, Сирота сделала очень жесткий рисунок.

Я вдруг понял, что разговор уходит куда-то в сторону и нахлынувшие на нас обоих воспоминания вызывают отнюдь не милую ностальгию по студенчеству и свободному от каких бы ни было рамок творчеству, а какое-то совсем иное чувство, неприятно сосущее под «ложечкой».
По всей видимости, Боря почувствовал что-то нечто подобное и перевел разговор на другую тему.


— Наверное, хочешь спросить: почему я вдруг ушел из кино и снова нырнул в театр? Наше кино к тому времени почти совсем загнулось, а заниматься чем-либо другим, кроме театра или кино, мне не хотелось, поэтому я спокойно, без дрожи в коленках, и принял предложение Хосе Луиса, а дальше случилось то, что случилось, по крайней мере, я ни о чем не жалею. А кинематографом я продолжаю заниматься, правда, больше теоретически, к тому же с тех пор, когда я снял свой фильм, прошло слишком много времени, поэтому, честно говоря, я не испытываю страстного желания вернуться на эту стезю, однако если появится... Нет, теперь я буду все тщательно взвешивать, прежде чем бросаться в прекрасную авантюру под названием «кино», но, честно говоря, здоровье дороже.

— А как в Испании с кином?

— Да никак: мой любимый Педро Альмадовар, еще три-четыре режиссера, Пенелопа Крус да Хавьер Бардем. Ах да, чуть не забыл про нашего милашку Бандераса — вот и весь испанский кинематограф плюс бесконечное «мыло» вперемешку с американскими боевиками и сериалами. Нет, на съемочной площадке они работать умеют, присутствовал, но со всем остальным их вечная hasta mañana, своим разпиз... прости, своими разгильдяйством и ленью они очень напоминают нас, поэтому русскому человеку лучше и легче всего жить именно в Испании.

— Понятно, наши испанцы вроде не бездельники и могли бы жить?..

— Живут они, уверяю тебя, хорошо, но главное, спокойно. А самое любимое занятие сесть вечером в каком-нибудь кафе и трещать до ночи без умолку. Днем, в сиесту они надрыхнуться, солнца много, энергии много, вот и чешут языки. Нет, я не «против», но возьмем, допустим, меня, я вроде бы не самый глупый человек и с широким, скажем так, диапазоном знаний и то не всегда и не везде могу найти тему для разговора, а у них всегда найдется, о чем поговорить: какие чулки сегодня купила, как выбирала, что сказала продавщица и т.д. и т.п. Правда, есть у них две неприкасаемые вещи: церковь и футбол. Представь, идет вечерний выпуск новостей, приблизительно, как и у нас, минут на сорок пять, так вот — о футболе они говорят минут десять-двенадцать и на полном серьезе. Я обожаю «Реал» и Рауля, но говорить об этом столько времени — уволь, язык жалко. Так что, в ближайшем будущем нашу «продвинутую» молодежь ждет такое же скучное существование, и я им не завидую. Кажется, Бродский сказал: Империи создают культуру, а демократии ее разрушают, точность фразы не гарантирую, но смысл тот. На Западе давно превратили культуру в продукт потребления, типа гамбургера, а мы, если будем, как всегда, начиная с Петра «Великого», и кому, кстати, в голову пришло назвать его «Великим»? Так вот, если мы будем обезьяничать, то при наших темпах очень скоро заткнем Европу за пояс. Понимаешь, кто-то очень хитрый незаметно подменил понятие «искусство» на шоу-бизнес и понеслось, а теперь этот страшный маховик не остановить.

— По твоим словам, получается, что Европа это сплошное разочарование?

— Европа — это музей. Ты можешь свободно путешествовать, восхищаться красотой городов, домов, памятников, наслаждаться четко расчерченными и изумительно выстриженными ландшафтами... Но ты ведь никогда не будешь жить в музее?!

— Тогда зачем ты столько лет вместе Хосе Луисом упирался?

— Отнюдь, я не упирался, я занимался тем делом, которое люблю и умею делать хорошо, мне за это платили не так чтобы очень, но на вполне нормальную жизнь хватало, потом я уехал не свои творческие амбиции тешить, а только работать, да и стремительный роман с Сандрой Изабель сыграл не последнюю роль в моем выборе. Однако самое главное, что я там ощутил, по крайней мере, в первые года полтора — это свободу, только не в том примитивном понимании, которое сейчас бытует у нас.

— А в каком интересно?

— Человек, как тебе должно быть известно, изначально несвободен, поскольку связан пространством, временем и причинно-следственными связями. Уехав в Испанию, я поменял пространство, время и разорвал практически все причинно-следственные связи, из старого «багажа» остался только наш любимый «Понсюк». Поверь, это обалденный кайф! Идешь по Мадриду и чувствуешь себя единственным человеком на свете, все остальное, поскольку ты без знания языка, красивая декорация.

— Как там наш «Понсюк»? Вы с ним не ругались, он — чистокровный испанец, ты тоже мужчина с «бешеным» темпераментом, не зря же Сирота сравнивала тебя с Луспекаевым.

— С кем? Ты ничего не путаешь?

— Нет, мне об этом Каменькович рассказывал, она все время терроризировала «Фому», чтобы он занялся тобой, но тот уперся и всё.

— Приятно, конечно, но дело прошлое. Вот Хосе Луиса как раз понесло в актеры, за десять лет он наигрался на полную катушку, но опять же главное, чтобы человеку это нравилось. С режиссурой у него и в ГИТИСе не ладилось, если помнишь.

— Что же получается, за десять лет ты не поставил ни одного спектакля?

— Нет, и сделал это намеренно. Конечно, я помогал Хосе Луису, но только советом, не более.

— Неужели разочаровался в профессии?

— В какой-то мере — да. Она, то есть режиссура, так же, как и актерство — вещь вторичная. Однако если актер зависит только от режиссера и продюсера, в меньшей степени от драматургии, то режиссер зависит от очень большого количества факторов и главным образом субъективного характера, начиная с того, что актер сегодня с похмелья или у него изжога, кончая тем, что продюсеру наставила рога его молоденькая жена... Потом, в театре, как в футболе: если спектакль удался, то это достижение всей команды, а если случился провал — то это вина и провал только и исключительно режиссера. Поэтому я иногда задаю себе вопрос: Как ты, Борис Николаевич, умудрился выбрать эту профессию при твоем врожденном стремлении к свободе и независимости? К тому же, чтобы создать на сцене, как говорил Таиров, самодовлеющее произведение искусства нужно быть...

— В смысле?

— Сейчас поясню. Как-то в гримерке один актер сказал Инне Ульяновой (Маргарита Павловна из «Покровских ворот»): Вы никогда не станете великой актрисой. Та аж попрыгнула: Это почему? Потому что слишком любите жизнь, отвечает тот... Короче, нужно быть. Или сделать выбор, как сделал тот же Женовач, поэтому у него сейчас и свой театр. Что же касается меня, то, как говорил, один из твоих персонажей: Я слишком много бродил в поисках вселенской любви...

— И чем ты теперь собираешься заниматься?

— Пойду к однокласснику в курьеры, он крупный бизнесмен, думаю, не обидит по старой дружбе. Хотя сейчас даже в России дружба уже имеет цену.

— Шутишь? — наконец проговорил я.

— Шучу, конечно. Тот, кто однажды вкусил свободы, уже никогда с ней не расстанется, а искусство, чем бы человек конкретно не занимался, это свобода, по крайней мере, в те моменты, когда он действительно «творит» и в этом своем «творении» уподобляется... Впрочем, не мне тебе объяснять, ты сам все это чувствуешь и знаешь, когда сидишь в тиши кабинета и сочиняешь свои замечательные, но очень своеобразные романы, пьесы и сценарии.

— И все-таки?

— Потом как-нибудь расскажу, пока это секрет. Знаешь же, мы люди искусства — существа суеверные, но с бесконечной верой в святость такого, как кажется многим, простого занятия как «искусство».

Лукаво улыбнувшись, Борис подмигнул мне и быстро пошел по Садовому кольцу в сторону Красных ворот.

— Нет, просто так это не закончится, он обязательно что-нибудь придумает этакое... — вдруг вслух подумал я. — Не зря же еще в институте он говорил о себе, что родился строптивым, взрослея, стал бешеным, а чтобы выжить вынужден был стать сдержанным, но очень ядовитым.
Федор Ландрин, драматург fin4biz.com
22:17 14.12.2016



Отзывы и комментарии
Ваше имя (псевдоним):
Проверка на спам:

Введите символы с картинки:



С чего начинается собственный бизнес?

С чего начинается собственный би...

С чего начинается собственный бизнес? С выбора и оценка бизнес идеи. Как выбрать ту идею, которая может стать основой успешного бизнеса? Как правильно оценить реализуемость и перспективу этой идеи? Вы...
Компетентность

Компетентность

В нашем беспокойном мире просто необходимо иметь стабильность, чтобы хорошо выживать. А работа – это и есть та самая стабильность, которая необходима каждому. Она и является гарантией того, что челове...
Вкусные рецепты: Суп с охотничьими колбасками и фасолью., Паприкаш на зиму, Салат с киви и курицей

Вкусные рецепты: Суп с охотничьи...

Суп с охотничьими колбасками и фасолью.Вариация на тему - супы с колбасками. Итак. Ставим на огонь кастрюлю с водой. Тем временем нарезать лук и натереть на терке морковь. Прожарить на растительном ма...
Работа на круизном лайнере. Оплачиваемый отдых или тяжкий труд?

Работа на круизном лайнере. Опла...

Современные наследники роскошного «Титаника» давно переплюнули своего знаменитого предшественника по размерам и вместимости пассажиров. К примеру, новейший круизный лайнер класса «Oa...
Каким быть новому полу: ламинат против линолеума

Каким быть новому полу: ламинат ...

Итак, меняем пол! Ремонт при этом затеяла самая что ни на есть среднестатистическая семья с самым среднестатистическим бюджетом. Цель ремонта: качество с минимальными затратами. Согласитесь, цель - са...
Диверсант, разведчики, смерш...  или  сезон шашлыков

Диверсант, разведчики, смерш... ...

 Последнее время меня не оставляет ощущение, что мои одноклассники превратились в доморощенных экстрасенсов.Представляете, Олег Марочкин, которого я знаю аж с шести лет, ...
ITКультура, искусство, историяРемонт и СтроительствоЭкономические статьиДом, семья, детиЕда и кулинарияФлора и фаунаНаука и образованиеМедицина и здоровьеПроза жизни
Стоит прочесть:

О информационном портале:

Наш портал является ресурсом, который включает в себя полный каталог информативных и занимательных статей. Абсолютно каждый посетитель найдет для себя что-нибудь нужное. Современный дизайн дает возможность вам моментально находить актуальную информацию. Самые разнообразные тематические статьи дают возможность вам совершенствоваться в той или иной сфере. Быть более начитанным и грамотным. Современный дизайн сайта позволяет просматривать статьи на всех существующих планшетах. Теперь отыскать актуальную информацию стало совершенно просто.

Мы подобрали для вас информативные и интересные статьи. У нас сайте вы найдете ответы на интересующие вас вопросы. Простая система поиска позволяет вам в кратчайшие сроки отыскать нужную информацию. Адаптированный дизайн позволяет вам просматривать информацию на любых гаджетах. Отныне, поиск требуемой информации будет занимать у вас секунды.